Бела Барток (1881-1945). Второй фортепианный концерт (1931). Играет Святослав Рихтер
Бела Барток (1881-1945). Второй фортепианный концерт (1931). Играет Святослав Рихтер. Если сравнивать с первым концерт, то во втором Барток со всей пролетарской решительностью отбрасывает последние приличия в выпуклом тематизме и контрастном пестром материале и явит публике агрессивно-неистовую фреску с предельно упрощенными попевками. Сочинение адски сложное для пианиста, пальцы можно обломать только так. В первой части, например, исполнитель без передыху лупит по роялю целых 10 минут, выгребая без конца массивные аккорды, бесконечные терции, секунды, звуковые кляксы, несясь с быстрыми затейливыми фигурациями, руки тудя-сюда летают по клавиатуре. При этом оркестр как будто совсем аскетичен, спрятался за грохотом и металлическим лязгом фортепиано. Любопытно, что за этой летящей вперед стихией, скрывается довольно рациональная основа в виде приемов классической полифонии — техника канонических повторов, имитаций, инверсионных обращений, фугированных и стреттных построений., то есть всевозможными техниками полифонических комбинаций, пробуя всё новые и новые композиционные ухищрения. Правда, некоторые эпизоды с их характерном металлически звончатом звучании фортепианных аккордов, плясовом складе и терпкой диатонической ладовости прямо указывают на «масленичную» тему из «Петрушки» Стравинского. Как не тужился Барток со своей мощной харизмой, но тоже не устоял перед гением Стравинского, взяв на вооружение его колористические фортепианные находки. Шикарный получился второй раздел. Медленные "ночные" крайние разделы с полетной фантастической серединой - это чисто бартовский фирменный прием. Тут и хоральные построения, и звуки ночи, и речитативные причитания фортепиано, и таинственные стуки литавр и Бог его знает еще что. Быстрый раздел посередине даже как-то трудно распознать что это за движения такие среди ночи. Ну и наконец бодрейший и ритмичнейший финал. Здесь всё ясно по музыкальной части. Фортепиано отбивает четко стучащую тему, литавры гремят в такт, простейшие октавные удвоения, на грани примитива, но запоминающиеся мотивы, и быстрый бесхитростный финал - вжуухххх, и концерт закончился.
Бела Барток (1881-1945). Второй фортепианный концерт (1931). Играет Святослав Рихтер. Если сравнивать с первым концерт, то во втором Барток со всей пролетарской решительностью отбрасывает последние приличия в выпуклом тематизме и контрастном пестром материале и явит публике агрессивно-неистовую фреску с предельно упрощенными попевками. Сочинение адски сложное для пианиста, пальцы можно обломать только так. В первой части, например, исполнитель без передыху лупит по роялю целых 10 минут, выгребая без конца массивные аккорды, бесконечные терции, секунды, звуковые кляксы, несясь с быстрыми затейливыми фигурациями, руки тудя-сюда летают по клавиатуре. При этом оркестр как будто совсем аскетичен, спрятался за грохотом и металлическим лязгом фортепиано. Любопытно, что за этой летящей вперед стихией, скрывается довольно рациональная основа в виде приемов классической полифонии — техника канонических повторов, имитаций, инверсионных обращений, фугированных и стреттных построений., то есть всевозможными техниками полифонических комбинаций, пробуя всё новые и новые композиционные ухищрения. Правда, некоторые эпизоды с их характерном металлически звончатом звучании фортепианных аккордов, плясовом складе и терпкой диатонической ладовости прямо указывают на «масленичную» тему из «Петрушки» Стравинского. Как не тужился Барток со своей мощной харизмой, но тоже не устоял перед гением Стравинского, взяв на вооружение его колористические фортепианные находки. Шикарный получился второй раздел. Медленные "ночные" крайние разделы с полетной фантастической серединой - это чисто бартовский фирменный прием. Тут и хоральные построения, и звуки ночи, и речитативные причитания фортепиано, и таинственные стуки литавр и Бог его знает еще что. Быстрый раздел посередине даже как-то трудно распознать что это за движения такие среди ночи. Ну и наконец бодрейший и ритмичнейший финал. Здесь всё ясно по музыкальной части. Фортепиано отбивает четко стучащую тему, литавры гремят в такт, простейшие октавные удвоения, на грани примитива, но запоминающиеся мотивы, и быстрый бесхитростный финал - вжуухххх, и концерт закончился.