Бог. Константин Батюшков
Константин Николаевич Батюшков (1787 - 1855) Читает Игорь Ильин Бог На вечном троне Ты средь облаков сидишь И сильною рукой гром мещешь и разишь. Но бури страшные и громы Ты смиряешь И благость на земли реками изливаешь Начало и конец, средина всех вещей! Во тьме Ты ясно зришь и в глубине морей Хочу постичь Тебя, хочу — не постигаю. Хочу не знать Тебя, хочу — и обретаю. Везде могущество Твое напечатленно. 10 Из сильных рук Твоих родилось всё нетленно. Но всё здесь на земли приемлет вид другой: И мавзолеи где гордилися собой, И горы вечные где пламенем курились Там страшные моря волнами вдруг разлились: Но прежде море где шумело в берегах Сияют класы там златые на полях. И дым из хижины пастушечьей курится. Велишь — и на земли должно всё измениться. Велишь — как в ветер прах, исчезнет смертных род! 20 Всесильного чертог небесный чистый свод Где солнце, образ Твой, в лазури нам сияет, И где луна в ночи свет тихий проливает, Туда мой скромный взор с надеждою летит! Безбожный лжемудрец в смущеньи на вас зрит Он в мрачной хижине Тебя лишь отвергает: В долине, где журчит источник и сверкает В ночи, когда луна нам тихо льёт свой луч И звезды ясные сияют из-за туч И Филомелы песнь по воздуху несётся. — 30 Тогда и лжемудрец в ошибке признаётся Иль на горе когда ветр северный шумит Скрипит столетний дуб, ужасно гром гремит Паляща молния по облаку сверкает, Тут в страхе он к Тебе, Всевышний, прибегает, Клянёт себя, клянёт и разум тщетный свой, И в страхе скажет он: «Смиряюсь пред Тобой! Тебя — тварь бренная — ещё не понимаю Но что Ты милостив, велик, теперь то знаю!» 1803?
Константин Николаевич Батюшков (1787 - 1855) Читает Игорь Ильин Бог На вечном троне Ты средь облаков сидишь И сильною рукой гром мещешь и разишь. Но бури страшные и громы Ты смиряешь И благость на земли реками изливаешь Начало и конец, средина всех вещей! Во тьме Ты ясно зришь и в глубине морей Хочу постичь Тебя, хочу — не постигаю. Хочу не знать Тебя, хочу — и обретаю. Везде могущество Твое напечатленно. 10 Из сильных рук Твоих родилось всё нетленно. Но всё здесь на земли приемлет вид другой: И мавзолеи где гордилися собой, И горы вечные где пламенем курились Там страшные моря волнами вдруг разлились: Но прежде море где шумело в берегах Сияют класы там златые на полях. И дым из хижины пастушечьей курится. Велишь — и на земли должно всё измениться. Велишь — как в ветер прах, исчезнет смертных род! 20 Всесильного чертог небесный чистый свод Где солнце, образ Твой, в лазури нам сияет, И где луна в ночи свет тихий проливает, Туда мой скромный взор с надеждою летит! Безбожный лжемудрец в смущеньи на вас зрит Он в мрачной хижине Тебя лишь отвергает: В долине, где журчит источник и сверкает В ночи, когда луна нам тихо льёт свой луч И звезды ясные сияют из-за туч И Филомелы песнь по воздуху несётся. — 30 Тогда и лжемудрец в ошибке признаётся Иль на горе когда ветр северный шумит Скрипит столетний дуб, ужасно гром гремит Паляща молния по облаку сверкает, Тут в страхе он к Тебе, Всевышний, прибегает, Клянёт себя, клянёт и разум тщетный свой, И в страхе скажет он: «Смиряюсь пред Тобой! Тебя — тварь бренная — ещё не понимаю Но что Ты милостив, велик, теперь то знаю!» 1803?