О графоманах
Слова Сергей Руднев. Маститый писатель, укрывшись за громкое имя, Клеймит графоманов, несущих «шедевры» ему. Считает, что мэтры должны быть порядочно злыми К такому простому – а как же иначе! – письму. Храня незабвенно своё драгоценное время, Листает с зевотой изгибы писательских душ. И пальцем устало – трудно́ мономахово бремя – Всё ищет меж строчек ошибки и прочую чушь. По первым пассажам оценкой убьёт убеждённо: Опять графоманство, мол, выбрось немедля сие, Напомнив при этом о собственном вкладе взращённом В писательском деле. И скромно поправит пенсне. Пиит измельчавший с огромным претензий пакетом И юная поросль прыщами амбиций младых Вкушать парадигму из лавров мешают гранд-мэтру, Рецензий всечасно прося для творений своих. И вместе с ребёнком – слепа беззаветная вера – Он выплеснет, молча, за борт графоманский ушат. И будущий Пушкин, иль Байрон с оттенком Гомера Исчезнут в тумане… Печален и грустен расклад.
Слова Сергей Руднев. Маститый писатель, укрывшись за громкое имя, Клеймит графоманов, несущих «шедевры» ему. Считает, что мэтры должны быть порядочно злыми К такому простому – а как же иначе! – письму. Храня незабвенно своё драгоценное время, Листает с зевотой изгибы писательских душ. И пальцем устало – трудно́ мономахово бремя – Всё ищет меж строчек ошибки и прочую чушь. По первым пассажам оценкой убьёт убеждённо: Опять графоманство, мол, выбрось немедля сие, Напомнив при этом о собственном вкладе взращённом В писательском деле. И скромно поправит пенсне. Пиит измельчавший с огромным претензий пакетом И юная поросль прыщами амбиций младых Вкушать парадигму из лавров мешают гранд-мэтру, Рецензий всечасно прося для творений своих. И вместе с ребёнком – слепа беззаветная вера – Он выплеснет, молча, за борт графоманский ушат. И будущий Пушкин, иль Байрон с оттенком Гомера Исчезнут в тумане… Печален и грустен расклад.