«МАМА, КАК ИРИНА САМОЙЛОВА РЕАГИРОВАЛА НА ОПИУМНЫЙ УГАР И ХМУРЫЙ ТРЭШ СВОИХ СЫНОВЕЙ»
«МАМА, МЫ ВСЕ ТЯЖЕЛО БОЛЬНЫ: КАК ИРИНА САМОЙЛОВА РЕАГИРОВАЛА НА ОПИУМНЫЙ УГАР И ХМУРЫЙ ТРЭШ СВОИХ СЫНОВЕЙ» Закулисье группы «Агата Кристи» всегда было наполнено семейным драматизмом. Пока миллионы фанаток сходили с ума по бледным братьям в черном, в далеком Асбесте (а позже — в Екатеринбурге) за их творчеством со священным ужасом и материнской нежностью наблюдала Ирина Владимировна Самойлова — врач-пульмонолог по профессии и главная женщина в жизни Вадима и Глеба. Ее реакция на два главных, самых коммерчески успешных и одновременно самых страшных альбома группы — «Опиум» (1995) и «Ураган» (1997) — стала притчей во языцех среди поклонников и идеальным диагнозом рок-декадансу. 1. Диагноз после «Опиума»: «Мальчики, вам нужно лечиться!» Когда в 1995 году страна зашлась в экстазе от «Опиума для никого» и «ХалиГалиКришны», Ирина Владимировна, как дипломированный медик, испытала культурный шок. Тексты Глеба, переполненные оккультизмом, Сатаной, трансиками и недвусмысленными наркотическими метафорами, она восприняла не как высокое искусство, а как клинические симптомы. Профессиональный взгляд: Послушав альбом, мама на полном серьезе заявила сыновьям, что им пора ложиться в психиатрическую клинику или как минимум показаться наркологу. Больше всего ее пугало то, насколько искренне Глеб пел про «давай вечером умрем весело». Ирония судьбы: Братьям пришлось долго объяснять маме, что «Опиум» — это всего лишь готический театр, стеб над декадансом начала века и просто художественные образы. Но материнское сердце не обманешь: Ирина Владимировна прекрасно видела, что сыновья медленно, но верно погружаются в те самые зависимости, о которых так весело поют на стадионах. 2. Тихий ужас «Урагана»: Когда спорить уже не было сил Если после «Опиума» Ирина Самойлова еще пыталась шутить и ругать сыновей по-родительски, то вышедший в 1997 году «Ураган» погрузил её в состояние тихого, интеллигентного траура. Альбом был настолько депрессивным, жестким и пропитанным реальной, невыдуманной болью кризиса братьев, что медицинские термины кончились. Ирина Владимировна признавалась в интервью, что ей было просто физически страшно и больно это слушать. Песни вроде «Два корабля» и «Корвет уходит в небеса» звучали как предсмертные записки её собственных детей. Она понимала, что маскарад закончился, и теперь мальчики поют о своей реальной душевной темноте. 3. Материнское прощение и вечная защита Несмотря на весь ужас от текстов, Ирина Владимировна совершила настоящий родительский подвиг. Она не отвернулась от сыновей и не заставила их «найти нормальную работу». Более того, когда на «Музыкальном ринге» и в прессе на «Агату Кристи» обрушивались критики, обвиняя группу в пропаганде наркомании, суицида и развращении молодежи, мама всегда вставала на их защиту. В своих редких интервью она говорила: «Да, у них очень тяжелые, страшные песни. Но это их способ пережить эту реальность. Они выплескивают свою боль в музыку, чтобы она не разорвала их изнутри». Резюме: Главный критик страны Для Вадима и Глеба мнение мамы оставалось высшим судом. Они могли иронизировать над журналистами, посылать подальше музыкальных критиков и спорить на равных с диджеями, но перед мамой всегда оставались маленькими мальчиками из Асбеста. Ирина Самойлова смогла сделать то, что не удалось ни цензорам, ни фанатам — она разглядела за неоновым угаром «Опиума» и ледяным штормом «Урагана» не порок и не славу, а крик о помощи двух талантливых, но глубоко запутавшихся в собственной популярности людей. Наверное, именно её безусловная любовь и медицинское терпение помогли братьям пережить те безумные годы и вписать свои «опасные» альбомы в вечность.
«МАМА, МЫ ВСЕ ТЯЖЕЛО БОЛЬНЫ: КАК ИРИНА САМОЙЛОВА РЕАГИРОВАЛА НА ОПИУМНЫЙ УГАР И ХМУРЫЙ ТРЭШ СВОИХ СЫНОВЕЙ» Закулисье группы «Агата Кристи» всегда было наполнено семейным драматизмом. Пока миллионы фанаток сходили с ума по бледным братьям в черном, в далеком Асбесте (а позже — в Екатеринбурге) за их творчеством со священным ужасом и материнской нежностью наблюдала Ирина Владимировна Самойлова — врач-пульмонолог по профессии и главная женщина в жизни Вадима и Глеба. Ее реакция на два главных, самых коммерчески успешных и одновременно самых страшных альбома группы — «Опиум» (1995) и «Ураган» (1997) — стала притчей во языцех среди поклонников и идеальным диагнозом рок-декадансу. 1. Диагноз после «Опиума»: «Мальчики, вам нужно лечиться!» Когда в 1995 году страна зашлась в экстазе от «Опиума для никого» и «ХалиГалиКришны», Ирина Владимировна, как дипломированный медик, испытала культурный шок. Тексты Глеба, переполненные оккультизмом, Сатаной, трансиками и недвусмысленными наркотическими метафорами, она восприняла не как высокое искусство, а как клинические симптомы. Профессиональный взгляд: Послушав альбом, мама на полном серьезе заявила сыновьям, что им пора ложиться в психиатрическую клинику или как минимум показаться наркологу. Больше всего ее пугало то, насколько искренне Глеб пел про «давай вечером умрем весело». Ирония судьбы: Братьям пришлось долго объяснять маме, что «Опиум» — это всего лишь готический театр, стеб над декадансом начала века и просто художественные образы. Но материнское сердце не обманешь: Ирина Владимировна прекрасно видела, что сыновья медленно, но верно погружаются в те самые зависимости, о которых так весело поют на стадионах. 2. Тихий ужас «Урагана»: Когда спорить уже не было сил Если после «Опиума» Ирина Самойлова еще пыталась шутить и ругать сыновей по-родительски, то вышедший в 1997 году «Ураган» погрузил её в состояние тихого, интеллигентного траура. Альбом был настолько депрессивным, жестким и пропитанным реальной, невыдуманной болью кризиса братьев, что медицинские термины кончились. Ирина Владимировна признавалась в интервью, что ей было просто физически страшно и больно это слушать. Песни вроде «Два корабля» и «Корвет уходит в небеса» звучали как предсмертные записки её собственных детей. Она понимала, что маскарад закончился, и теперь мальчики поют о своей реальной душевной темноте. 3. Материнское прощение и вечная защита Несмотря на весь ужас от текстов, Ирина Владимировна совершила настоящий родительский подвиг. Она не отвернулась от сыновей и не заставила их «найти нормальную работу». Более того, когда на «Музыкальном ринге» и в прессе на «Агату Кристи» обрушивались критики, обвиняя группу в пропаганде наркомании, суицида и развращении молодежи, мама всегда вставала на их защиту. В своих редких интервью она говорила: «Да, у них очень тяжелые, страшные песни. Но это их способ пережить эту реальность. Они выплескивают свою боль в музыку, чтобы она не разорвала их изнутри». Резюме: Главный критик страны Для Вадима и Глеба мнение мамы оставалось высшим судом. Они могли иронизировать над журналистами, посылать подальше музыкальных критиков и спорить на равных с диджеями, но перед мамой всегда оставались маленькими мальчиками из Асбеста. Ирина Самойлова смогла сделать то, что не удалось ни цензорам, ни фанатам — она разглядела за неоновым угаром «Опиума» и ледяным штормом «Урагана» не порок и не славу, а крик о помощи двух талантливых, но глубоко запутавшихся в собственной популярности людей. Наверное, именно её безусловная любовь и медицинское терпение помогли братьям пережить те безумные годы и вписать свои «опасные» альбомы в вечность.