ЗАПОРОЖЬЕ (ZоЯ & Ivan Chonkin)
Это не песня. Это пульс. Пульс города, который не найти на туристических открытках. Здесь нет парадных фасадов и глянцевых проспектов. Здесь время течёт густым мятным отваром. Оно не спешит. Ему некуда спешить. Запорожье — это не Киев, не Харьков, не Львов. Это другое. Это город-совхоз, где стройка соседствует с пустырём. Где каждый прохожий — немного пророк и немного алкаш. Где поэт — чуть-чуть инвалид неверия. Сорок четвёртый автобус. Маршрут от Мокрянки до площади Ленина. За окнами — дачники в оранжевой повилике. В голове — строки, что станут поэмой. И ты не понимаешь, где заканчивается быт и начинается звенящая лирика. Потому что здесь быт и есть лирика. Здесь грязнова улица пахнет летом, несмотря на фамилию. Здесь дождик вылизывает улицы чисто, чтобы мы не забыли, кто мы есть на самом деле. Это песня о провинции. О той, что ярко болит. Что сочно увита материей. О той, что спрашивает тебя в лоб: «Неужто я кукла? Ужель инвалид большого, наотмашь, неверия?» И ты не знаешь, что ответить. Потому что ты сам из этой провинции. Ты сам мерил мир не линейкой — мечтой. Ты сам зашкаливал порою. Ты сам учился мечтать, глядя в небо без телескопа. И когда в бридже голос затихает до шёпота, ты слышишь: «Улицы вылизаны дождём. Я детской прогулкой их меряю. Здесь всё — декорация. Я жива — дай Бог, что наполовину». Это не про город. Это про душу. Про ту часть тебя, что навсегда осталась там — на остановке, под дождём, с билетом в один конец. А потом вступает финальный припев. И женский голос — уже не нежный, а сильный, с вызовом — кричит: «Провинция! Как это ярко болит!» И мужской голос вторит ей, как эхо, как память, как голос того самого поэта, что вырос на этих улицах: «Да! Это то, чему нет названия. Стать чуть заметней. Чтоб об меня спотыкались». И когда всё затихает, остаётся только шум дождя, гул автобуса и голос из прошлого: «Маршрут… Расписанье… Общественный строй…» Это песня о том, что родина — это не точка на карте. Это состояние души. Это боль, которая стала стихами. Это любовь, которую не вылечить. Это Запорожье. Твоё. Моё. Наше. Включай. Слушай. Вспоминай.
Это не песня. Это пульс. Пульс города, который не найти на туристических открытках. Здесь нет парадных фасадов и глянцевых проспектов. Здесь время течёт густым мятным отваром. Оно не спешит. Ему некуда спешить. Запорожье — это не Киев, не Харьков, не Львов. Это другое. Это город-совхоз, где стройка соседствует с пустырём. Где каждый прохожий — немного пророк и немного алкаш. Где поэт — чуть-чуть инвалид неверия. Сорок четвёртый автобус. Маршрут от Мокрянки до площади Ленина. За окнами — дачники в оранжевой повилике. В голове — строки, что станут поэмой. И ты не понимаешь, где заканчивается быт и начинается звенящая лирика. Потому что здесь быт и есть лирика. Здесь грязнова улица пахнет летом, несмотря на фамилию. Здесь дождик вылизывает улицы чисто, чтобы мы не забыли, кто мы есть на самом деле. Это песня о провинции. О той, что ярко болит. Что сочно увита материей. О той, что спрашивает тебя в лоб: «Неужто я кукла? Ужель инвалид большого, наотмашь, неверия?» И ты не знаешь, что ответить. Потому что ты сам из этой провинции. Ты сам мерил мир не линейкой — мечтой. Ты сам зашкаливал порою. Ты сам учился мечтать, глядя в небо без телескопа. И когда в бридже голос затихает до шёпота, ты слышишь: «Улицы вылизаны дождём. Я детской прогулкой их меряю. Здесь всё — декорация. Я жива — дай Бог, что наполовину». Это не про город. Это про душу. Про ту часть тебя, что навсегда осталась там — на остановке, под дождём, с билетом в один конец. А потом вступает финальный припев. И женский голос — уже не нежный, а сильный, с вызовом — кричит: «Провинция! Как это ярко болит!» И мужской голос вторит ей, как эхо, как память, как голос того самого поэта, что вырос на этих улицах: «Да! Это то, чему нет названия. Стать чуть заметней. Чтоб об меня спотыкались». И когда всё затихает, остаётся только шум дождя, гул автобуса и голос из прошлого: «Маршрут… Расписанье… Общественный строй…» Это песня о том, что родина — это не точка на карте. Это состояние души. Это боль, которая стала стихами. Это любовь, которую не вылечить. Это Запорожье. Твоё. Моё. Наше. Включай. Слушай. Вспоминай.