Когда в 2022 году под Бахмутом погиб отец-штурмовик, «Хомяк» увидел его в цинковом гробу и в тот же момент принял решение. Сначала он пошёл на СВО с мыслью мстить. Но на войне ему сразу объяснили: такой настрой не приведёт ни к чему хорошему. С отцом он был не в самых тесных отношениях, но по первому же зову бросал всё и приезжал помогать. А когда сам «Хомяк» в детстве переходил границы, отец строго ронял всего одно слово — «Юноша», и этого хватало, чтобы сын всё понял без лишних объяснений.
Попал он в мотоподразделение «Ночные волки» Интербригады «Пятнашка», в группу обеспечения, возить на квадриках боекомплект и медикаменты. На первом же выезде его расчёт накрыл вражеский FPV-ждун. С тех пор «Хомяк» вынес для себя главный закон: береги себя, но прежде всего — береги товарищей. Сослуживцы для него стали братьями, а война — не местью, а ответственностью. Что значит для него честь, память об отце и та самая фраза «Юноша» — смотрите в нашем новом интервью.
Когда в 2022 году под Бахмутом погиб отец-штурмовик, «Хомяк» увидел его в цинковом гробу и в тот же момент принял решение. Сначала он пошёл на СВО с мыслью мстить. Но на войне ему сразу объяснили: такой настрой не приведёт ни к чему хорошему. С отцом он был не в самых тесных отношениях, но по первому же зову бросал всё и приезжал помогать. А когда сам «Хомяк» в детстве переходил границы, отец строго ронял всего одно слово — «Юноша», и этого хватало, чтобы сын всё понял без лишних объяснений.
Попал он в мотоподразделение «Ночные волки» Интербригады «Пятнашка», в группу обеспечения, возить на квадриках боекомплект и медикаменты. На первом же выезде его расчёт накрыл вражеский FPV-ждун. С тех пор «Хомяк» вынес для себя главный закон: береги себя, но прежде всего — береги товарищей. Сослуживцы для него стали братьями, а война — не местью, а ответственностью. Что значит для него честь, память об отце и та самая фраза «Юноша» — смотрите в нашем новом интервью.
Он сидит в кадре в форме ВДВ и тельняшке — внешне суровый, по-военному подтянутый мужчина. Но стоит заговорить о деле всей его жизни, и за этим строгим взглядом открывается человек, для которого спасение и обучение стали не просто профессией, а смыслом. Андрей Михайлович Волков — заместитель начальника кафедры хирургии Военно-медицинской академии, Заслуженный врач России. В этом интервью нет сухих цифр и казённых фраз. Есть глубокая философия человека, который прошёл путь от мальчишки, вдохновлённого трилогией о враче Устименко, до одного из ведущих кардиохирургов страны. Он говорит о том, как военный врач отличается от гражданского, о трёх этапах обучения хирургов — от «смотри, как делаю я» до «делай вместо меня» — и о том, почему лучшая операция та, которую можно не делать.
За плечами Андрея Михайловича и его коллег более тысячи операций в год, из которых около полутора сотен особо сложные, в том числе с остановкой сердца. Он расскажет о первом ритуале молодых хирургов — той самой «помывке на операцию», о работе в прифронтовых регионах и о том, сколько нужно провести операций, чтобы стать высококлассным специалистом. Но главное, он честно ответит на вопрос, как научиться переживать смерть пациента, когда сделано всё возможное и даже больше. Это разговор не просто о медицине. Это разговор о долге, выборе и цене каждой спасённой жизни.
Он сидит в кадре в форме ВДВ и тельняшке — внешне суровый, по-военному подтянутый мужчина. Но стоит заговорить о деле всей его жизни, и за этим строгим взглядом открывается человек, для которого спасение и обучение стали не просто профессией, а смыслом. Андрей Михайлович Волков — заместитель начальника кафедры хирургии Военно-медицинской академии, Заслуженный врач России. В этом интервью нет сухих цифр и казённых фраз. Есть глубокая философия человека, который прошёл путь от мальчишки, вдохновлённого трилогией о враче Устименко, до одного из ведущих кардиохирургов страны. Он говорит о том, как военный врач отличается от гражданского, о трёх этапах обучения хирургов — от «смотри, как делаю я» до «делай вместо меня» — и о том, почему лучшая операция та, которую можно не делать.
За плечами Андрея Михайловича и его коллег более тысячи операций в год, из которых около полутора сотен особо сложные, в том числе с остановкой сердца. Он расскажет о первом ритуале молодых хирургов — той самой «помывке на операцию», о работе в прифронтовых регионах и о том, сколько нужно провести операций, чтобы стать высококлассным специалистом. Но главное, он честно ответит на вопрос, как научиться переживать смерть пациента, когда сделано всё возможное и даже больше. Это разговор не просто о медицине. Это разговор о долге, выборе и цене каждой спасённой жизни.
Когда в 2022 году под Бахмутом погиб отец-штурмовик, «Хомяк» увидел его в цинковом гробу и в тот же момент принял решение. Сначала он пошёл на СВО с мыслью мстить. Но на войне ему сразу объяснили: такой настрой не приведёт ни к чему хорошему. С отцом он был не в самых тесных отношениях, но по первому же зову бросал всё и приезжал помогать. А когда сам «Хомяк» в детстве переходил границы, отец строго ронял всего одно слово — «Юноша», и этого хватало, чтобы сын всё понял без лишних объяснений.
Попал он в мотоподразделение «Ночные волки» Интербригады «Пятнашка», в группу обеспечения, возить на квадриках боекомплект и медикаменты. На первом же выезде его расчёт накрыл вражеский FPV-ждун. С тех пор «Хомяк» вынес для себя главный закон: береги себя, но прежде всего — береги товарищей. Сослуживцы для него стали братьями, а война — не местью, а ответственностью. Что значит для него честь, память об отце и та самая фраза «Юноша» — смотрите в нашем новом интервью.
Когда в 2022 году под Бахмутом погиб отец-штурмовик, «Хомяк» увидел его в цинковом гробу и в тот же момент принял решение. Сначала он пошёл на СВО с мыслью мстить. Но на войне ему сразу объяснили: такой настрой не приведёт ни к чему хорошему. С отцом он был не в самых тесных отношениях, но по первому же зову бросал всё и приезжал помогать. А когда сам «Хомяк» в детстве переходил границы, отец строго ронял всего одно слово — «Юноша», и этого хватало, чтобы сын всё понял без лишних объяснений.
Попал он в мотоподразделение «Ночные волки» Интербригады «Пятнашка», в группу обеспечения, возить на квадриках боекомплект и медикаменты. На первом же выезде его расчёт накрыл вражеский FPV-ждун. С тех пор «Хомяк» вынес для себя главный закон: береги себя, но прежде всего — береги товарищей. Сослуживцы для него стали братьями, а война — не местью, а ответственностью. Что значит для него честь, память об отце и та самая фраза «Юноша» — смотрите в нашем новом интервью.
Он сидит в кадре в форме ВДВ и тельняшке — внешне суровый, по-военному подтянутый мужчина. Но стоит заговорить о деле всей его жизни, и за этим строгим взглядом открывается человек, для которого спасение и обучение стали не просто профессией, а смыслом. Андрей Михайлович Волков — заместитель начальника кафедры хирургии Военно-медицинской академии, Заслуженный врач России. В этом интервью нет сухих цифр и казённых фраз. Есть глубокая философия человека, который прошёл путь от мальчишки, вдохновлённого трилогией о враче Устименко, до одного из ведущих кардиохирургов страны. Он говорит о том, как военный врач отличается от гражданского, о трёх этапах обучения хирургов — от «смотри, как делаю я» до «делай вместо меня» — и о том, почему лучшая операция та, которую можно не делать.
За плечами Андрея Михайловича и его коллег более тысячи операций в год, из которых около полутора сотен особо сложные, в том числе с остановкой сердца. Он расскажет о первом ритуале молодых хирургов — той самой «помывке на операцию», о работе в прифронтовых регионах и о том, сколько нужно провести операций, чтобы стать высококлассным специалистом. Но главное, он честно ответит на вопрос, как научиться переживать смерть пациента, когда сделано всё возможное и даже больше. Это разговор не просто о медицине. Это разговор о долге, выборе и цене каждой спасённой жизни.
Герой нашего нового интервью — Вася из добровольческого подразделения «Ночные волки» Интернациональной бригады «Пятнашка». Сам он из Рязани, но уже давно осел в Донецке — там же встретил свою любовь. Сейчас воспитывает шестерых детей. Как и полагается в семье военного, его сыновья с детства знакомы со службой: папа берёт их с собой на полигоны, а летние каникулы парни проводят в военных детских лагерях. Но помимо отцовских забот, у Васи есть и священный долг — он воюет на СВО в группе эвакуации.
За плечами множество событий спецоперации, одно из самых ярких — штурм Авдеевской промзоны. Позиции «Ночных волков» и «Локомотива», откуда штурмовики заходили в Авдеевку по трубе, соединял небольшой тоннель. По нему бойцы шли вперёд, а обратно вытаскивали раненых. Женя называет его «тоннель смерти». Это интервью — не только про «Шмель», лежащий рядом с Васей. Это живые, неподдельные воспоминания: о первой эвакуации, о спасении штурмовиков, о воспитании детей, которых вырастила война. О том, кем он стал спустя годы боёв и что поднимает настроение перед выходом на задачу.
Герой нашего нового интервью — Вася из добровольческого подразделения «Ночные волки» Интернациональной бригады «Пятнашка». Сам он из Рязани, но уже давно осел в Донецке — там же встретил свою любовь. Сейчас воспитывает шестерых детей. Как и полагается в семье военного, его сыновья с детства знакомы со службой: папа берёт их с собой на полигоны, а летние каникулы парни проводят в военных детских лагерях. Но помимо отцовских забот, у Васи есть и священный долг — он воюет на СВО в группе эвакуации.
За плечами множество событий спецоперации, одно из самых ярких — штурм Авдеевской промзоны. Позиции «Ночных волков» и «Локомотива», откуда штурмовики заходили в Авдеевку по трубе, соединял небольшой тоннель. По нему бойцы шли вперёд, а обратно вытаскивали раненых. Женя называет его «тоннель смерти». Это интервью — не только про «Шмель», лежащий рядом с Васей. Это живые, неподдельные воспоминания: о первой эвакуации, о спасении штурмовиков, о воспитании детей, которых вырастила война. О том, кем он стал спустя годы боёв и что поднимает настроение перед выходом на задачу.
Он сидит в кадре в форме ВДВ и тельняшке — внешне суровый, по-военному подтянутый мужчина. Но стоит заговорить о деле всей его жизни, и за этим строгим взглядом открывается человек, для которого спасение и обучение стали не просто профессией, а смыслом. Андрей Михайлович Волков — заместитель начальника кафедры хирургии Военно-медицинской академии, Заслуженный врач России. В этом интервью нет сухих цифр и казённых фраз. Есть глубокая философия человека, который прошёл путь от мальчишки, вдохновлённого трилогией о враче Устименко, до одного из ведущих кардиохирургов страны. Он говорит о том, как военный врач отличается от гражданского, о трёх этапах обучения хирургов — от «смотри, как делаю я» до «делай вместо меня» — и о том, почему лучшая операция та, которую можно не делать.
За плечами Андрея Михайловича и его коллег более тысячи операций в год, из которых около полутора сотен особо сложные, в том числе с остановкой сердца. Он расскажет о первом ритуале молодых хирургов — той самой «помывке на операцию», о работе в прифронтовых регионах и о том, сколько нужно провести операций, чтобы стать высококлассным специалистом. Но главное, он честно ответит на вопрос, как научиться переживать смерть пациента, когда сделано всё возможное и даже больше. Это разговор не просто о медицине. Это разговор о долге, выборе и цене каждой спасённой жизни.
Он сидит в кадре в форме ВДВ и тельняшке — внешне суровый, по-военному подтянутый мужчина. Но стоит заговорить о деле всей его жизни, и за этим строгим взглядом открывается человек, для которого спасение и обучение стали не просто профессией, а смыслом. Андрей Михайлович Волков — заместитель начальника кафедры хирургии Военно-медицинской академии, Заслуженный врач России. В этом интервью нет сухих цифр и казённых фраз. Есть глубокая философия человека, который прошёл путь от мальчишки, вдохновлённого трилогией о враче Устименко, до одного из ведущих кардиохирургов страны. Он говорит о том, как военный врач отличается от гражданского, о трёх этапах обучения хирургов — от «смотри, как делаю я» до «делай вместо меня» — и о том, почему лучшая операция та, которую можно не делать.
За плечами Андрея Михайловича и его коллег более тысячи операций в год, из которых около полутора сотен особо сложные, в том числе с остановкой сердца. Он расскажет о первом ритуале молодых хирургов — той самой «помывке на операцию», о работе в прифронтовых регионах и о том, сколько нужно провести операций, чтобы стать высококлассным специалистом. Но главное, он честно ответит на вопрос, как научиться переживать смерть пациента, когда сделано всё возможное и даже больше. Это разговор не просто о медицине. Это разговор о долге, выборе и цене каждой спасённой жизни.
Руководитель и автор идей нашего проекта «Добро и зло» Дмитрий Задорожный даст широкое интервью для шоу «Дорогая редакция».
Вместе с ведущими программы Алёной Максимович и Борисом Солдатовым обсудят работу нашего продакшена, команду, о профессии военного документалиста, самом страшном моменте в карьере, о том, что посмотреть как «учебник по ремеслу» и многое другое.
Герой нашего нового интервью — Вася из добровольческого подразделения «Ночные волки» Интернациональной бригады «Пятнашка». Сам он из Рязани, но уже давно осел в Донецке — там же встретил свою любовь. Сейчас воспитывает шестерых детей. Как и полагается в семье военного, его сыновья с детства знакомы со службой: папа берёт их с собой на полигоны, а летние каникулы парни проводят в военных детских лагерях. Но помимо отцовских забот, у Васи есть и священный долг — он воюет на СВО в группе эвакуации.
За плечами множество событий спецоперации, одно из самых ярких — штурм Авдеевской промзоны. Позиции «Ночных волков» и «Локомотива», откуда штурмовики заходили в Авдеевку по трубе, соединял небольшой тоннель. По нему бойцы шли вперёд, а обратно вытаскивали раненых. Женя называет его «тоннель смерти». Это интервью — не только про «Шмель», лежащий рядом с Васей. Это живые, неподдельные воспоминания: о первой эвакуации, о спасении штурмовиков, о воспитании детей, которых вырастила война. О том, кем он стал спустя годы боёв и что поднимает настроение перед выходом на задачу.
Герой нашего нового интервью — Вася из добровольческого подразделения «Ночные волки» Интернациональной бригады «Пятнашка». Сам он из Рязани, но уже давно осел в Донецке — там же встретил свою любовь. Сейчас воспитывает шестерых детей. Как и полагается в семье военного, его сыновья с детства знакомы со службой: папа берёт их с собой на полигоны, а летние каникулы парни проводят в военных детских лагерях. Но помимо отцовских забот, у Васи есть и священный долг — он воюет на СВО в группе эвакуации.
За плечами множество событий спецоперации, одно из самых ярких — штурм Авдеевской промзоны. Позиции «Ночных волков» и «Локомотива», откуда штурмовики заходили в Авдеевку по трубе, соединял небольшой тоннель. По нему бойцы шли вперёд, а обратно вытаскивали раненых. Женя называет его «тоннель смерти». Это интервью — не только про «Шмель», лежащий рядом с Васей. Это живые, неподдельные воспоминания: о первой эвакуации, о спасении штурмовиков, о воспитании детей, которых вырастила война. О том, кем он стал спустя годы боёв и что поднимает настроение перед выходом на задачу.
Это интервью мы не планировали. Оно случилось само. На съёмках нашего нового цикла документальных фильмов ранило бойца. Группа товарищей вытащила его, довела до точки эвакуации, и пока ждали транспорт, мы просто начали говорить. Так в кадр попал «Даник» — человек, который повидал многое. Бывший «вагнеровец», участник битвы за Бахмут, воевал в Африке, снова вернулся на СВО. За его спиной несколько специальностей: он был и ПВОшником, и водителем, и в группе эвакуации. Настоящий универсальный солдат. Но главное не это. Главное — его спокойствие. Такое бывает только у тех, кто прошёл через многое.
Мы не готовились к этому разговору. Не ставили свет, не писали вопросы. Просто включили камеру, пока над головой кружили вражеские дроны. И «Даник» говорил о войне, о товарищах, о вере в Победу. О том, зачем он здесь и другие бойцы. Это момент войны. Честный, опасный, но душевный.
Это интервью мы не планировали. Оно случилось само. На съёмках нашего нового цикла документальных фильмов ранило бойца. Группа товарищей вытащила его, довела до точки эвакуации, и пока ждали транспорт, мы просто начали говорить. Так в кадр попал «Даник» — человек, который повидал многое. Бывший «вагнеровец», участник битвы за Бахмут, воевал в Африке, снова вернулся на СВО. За его спиной несколько специальностей: он был и ПВОшником, и водителем, и в группе эвакуации. Настоящий универсальный солдат. Но главное не это. Главное — его спокойствие. Такое бывает только у тех, кто прошёл через многое.
Мы не готовились к этому разговору. Не ставили свет, не писали вопросы. Просто включили камеру, пока над головой кружили вражеские дроны. И «Даник» говорил о войне, о товарищах, о вере в Победу. О том, зачем он здесь и другие бойцы. Это момент войны. Честный, опасный, но душевный.
Он сидит в кадре в форме ВДВ и тельняшке — внешне суровый, по-военному подтянутый мужчина. Но стоит заговорить о деле всей его жизни, и за этим строгим взглядом открывается человек, для которого спасение и обучение стали не просто профессией, а смыслом. Андрей Михайлович Волков — заместитель начальника кафедры хирургии Военно-медицинской академии, Заслуженный врач России. В этом интервью нет сухих цифр и казённых фраз. Есть глубокая философия человека, который прошёл путь от мальчишки, вдохновлённого трилогией о враче Устименко, до одного из ведущих кардиохирургов страны. Он говорит о том, как военный врач отличается от гражданского, о трёх этапах обучения хирургов — от «смотри, как делаю я» до «делай вместо меня» — и о том, почему лучшая операция та, которую можно не делать.
За плечами Андрея Михайловича и его коллег более тысячи операций в год, из которых около полутора сотен особо сложные, в том числе с остановкой сердца. Он расскажет о первом ритуале молодых хирургов — той самой «помывке на операцию», о работе в прифронтовых регионах и о том, сколько нужно провести операций, чтобы стать высококлассным специалистом. Но главное, он честно ответит на вопрос, как научиться переживать смерть пациента, когда сделано всё возможное и даже больше. Это разговор не просто о медицине. Это разговор о долге, выборе и цене каждой спасённой жизни.
Руководитель и автор идей нашего проекта «Добро и зло» Дмитрий Задорожный даст широкое интервью для шоу «Дорогая редакция».
Вместе с ведущими программы Алёной Максимович и Борисом Солдатовым обсудят работу нашего продакшена, команду, о профессии военного документалиста, самом страшном моменте в карьере, о том, что посмотреть как «учебник по ремеслу» и многое другое.
Руководитель и автор идей нашего проекта «Добро и зло» Дмитрий Задорожный даст широкое интервью для шоу «Дорогая редакция».
Вместе с ведущими программы Алёной Максимович и Борисом Солдатовым обсудят работу нашего продакшена, команду, о профессии военного документалиста, самом страшном моменте в карьере, о том, что посмотреть как «учебник по ремеслу» и многое другое.
Он сидит в кадре в форме ВДВ и тельняшке — внешне суровый, по-военному подтянутый мужчина. Но стоит заговорить о деле всей его жизни, и за этим строгим взглядом открывается человек, для которого спасение и обучение стали не просто профессией, а смыслом. Андрей Михайлович Волков — заместитель начальника кафедры хирургии Военно-медицинской академии, Заслуженный врач России. В этом интервью нет сухих цифр и казённых фраз. Есть глубокая философия человека, который прошёл путь от мальчишки, вдохновлённого трилогией о враче Устименко, до одного из ведущих кардиохирургов страны. Он говорит о том, как военный врач отличается от гражданского, о трёх этапах обучения хирургов — от «смотри, как делаю я» до «делай вместо меня» — и о том, почему лучшая операция та, которую можно не делать.
За плечами Андрея Михайловича и его коллег более тысячи операций в год, из которых около полутора сотен особо сложные, в том числе с остановкой сердца. Он расскажет о первом ритуале молодых хирургов — той самой «помывке на операцию», о работе в прифронтовых регионах и о том, сколько нужно провести операций, чтобы стать высококлассным специалистом. Но главное, он честно ответит на вопрос, как научиться переживать смерть пациента, когда сделано всё возможное и даже больше. Это разговор не просто о медицине. Это разговор о долге, выборе и цене каждой спасённой жизни.